Page 26 - pdf_publisher2

На современном этапе развития онкологии одной из ее целей является не только увеличение продолжительности, но и повышение качества жиз/ ни больных онкологическими заболеваниями. Качество жизни может быть улучшено не только с помощью фармакологических средств, но и пу/ тем психологической поддержки [2]. В связи с этим в последние годы на/ чинает формироваться отдельная медицинская дисциплина — психоонко/ логия. J.S. Holland (1992) пишет, что она изучает эмоциональный ответ на наличие злокачественного заболевания самих пациентов, их семей и тех, кто оказывает им помощь (психосоциальный аспект), а также психологи/ ческие, поведенческие и социальные факторы, которые могут влиять на заболеваемость раком и смертность от него (психопсихологический ас/ пект).

С первых подозрений на наличие у себя опухоли человек находится под влиянием дистресса, психологического напряжения, что является пси/ хологической травмой; многообразие реакций психики на болезнь зави/ сит от личностных особенностей больных, локализации опухоли, прогноза заболевания и возможных последствий оперативного лечения. Немалова/ жно также и отношение больного к факту своего заболевания, адекватное его осознавание, играющее большую роль в процессе лечения, взаимоот/ ношений пациента с врачом, добросовестности выполнения медицинских процедур [1,4].

Психологический статус онкобольного многообразен и зависит от различных факторов: способности пациента осознать тяжесть своего за/ болевания и его возможный летальный исход, в соответствии с получен/ ным образованием и возрастом, информированности о стадии заболева/ ния, представлении об онкозаболеваниях вообще, семейного положе/ ния, отношения и психологической поддержки родственников и многих других [5].

Нами проведено исследование женщин с впервые верифицирован/ ным раком молочной железы I/III стадии трудоспособного возраста (до 55 лет), находившихся на лечении в Смоленском областном клиническом он/ кологическом диспансере и Смоленской областной клинической больни/ це. Это позволило выделить основные особенности клинико/психологиче/ ского портрета онкопациентов на дооперационном (45 чел) и послеопера/ ционном (32 чел) этапах.

На дооперационном этапе большое значение имели аффективные рас/ стройства, которые являлись ведущими в 84% случаев (у 38 из 45 боль/ ных). Чаще всего выявлялся тревожно/депрессивный синдром — у 18 из 45 человек (42%), очевидно, связанный с необходимостью оперативного ле/ чения, с одной стороны, и ощущением непосредственной витальной угро/ зы, с другой. Причём, динамика его волнообразна. В стационаре интен/ сивность переживаний у части пациентов снижалась. Это обусловлено психологической защитой типа: "Я вовремя попал в поле зрения врачей, меня окружают высококвалифицированные специалисты, которые мне помогут, медперсонал постоянно наблюдает за моим состоянием." Также большую роль играло общение с уже прооперированными женщинами, у которых операция прошла успешно, без осложнений. Нередко страх перед операцией сменялся нетерпением оперироваться, что связано с мучитель/ ным ожиданием назначенной даты. Несмотря на это, по мере приближе/ ния решающего дня интенсивность переживаний нарастала. Ведущую роль играл страх перед гибелью во время операции, осложнений от нар/ коза ("Могу не проснуться"), неприятными ощущениями после интубации. В этот момент пациенты колебались в правильности принятого решения о необходимости операции, искали другие возможные пути решения. В структуре данного синдрома присутствовали и фобические расстройства. Астено/ипохондрические нарушения встречались практически у всех пациентов, но ведущими являлись у 8 из 45 пациентов (18%) и проявля/ лись в виде постоянной фиксации на самочувствии, поисков признаков прогрессирования заболевания, часто с обобщением всех жалоб "Мне со/ всем плохо". Такие больные были иногда моторно заторможены, но при этом охотно вступали в контакт, перечисляя многочисленные жалобы, ища помощи и сочувствия.

Особое место занимали явления анозогнозии, которые наблюдались у 8 из 45 больных (18%). С одной стороны, это связано с отсутствием види/ мых изменений молочной железы (нет её деформации, болей, выделений из соска), а также удовлетворительным самочувствием. В этом случае женщины говорят: "Меня ничего не беспокоит, я живу прежней жизнью и не считаю себя больной". С другой стороны, причина может быть в невы/ соком интеллекте, либо отсутствии достаточной информации о заболева/ нии вообще и его возможных исходах, в частности. Особенно это касается женщин, проживающих в сельской местности и не привыкших особо вни/ мательно относиться к своему здоровью.

Дисморфофобические расстройства (4 из 45 пациентов/9%) в опре/ делённой мере были присущи всем женщинам, но особенно ярко прояв/ лялись у истероидных личностей. Страх перед эстетическими дефектами тела, утрата ощущения женственности, нарушение сексуальных отноше/ ний и трудности при общении с противоположным полом, необходимость носить одежду, скрывающую недостатки, ощущение собственной непол/ ноценности — всё это лишь малая часть переживаний, характерная для этого типа расстройств. Обсессивные переживания наблюдались у 9% женщин (4 из 45) и характеризовались навязчивыми мучительными пред/ ставлениями о возможной смерти, последствиях калечащей операции и осложнениях, связанных с ней. Такие больные говорили : "Что бы я ни де/ лала, меня постоянно преследуют мысли о мрачном будущем", "Я постоян/ но задаю себе вопрос/почему это случилось именно со мной? В чём при/ чина моего заболевания?". Нередко этому сопутствовали повторяющиеся кошмарные сновидения на тему предстоящей операции.

Клинико/психологический портрет онкобольного в послеоперацион/ ном периоде приобрёл свои особенности, связанные с эмоционально ис/ тощающим действием операции. При этом на первое место вышли астено/ ипохондрические расстройства (11 из 32 больных/34%) в виде раздражи/ тельности, колебаний настроения, слезливости, вялости, слабости, сонли/ вости или нарушений сна, сомнений по поводу эффективности операции и возможного прогрессирования заболевания. Пациентки стремились к общению с врачом, интересовались результатами анализов, гистологиче/ ского исследования. Одним из возможных вариантов развития может быть апатический синдром, наблюдавшийся у 19% пациенток (11 из 32), который связан не только с сильнейшим психологическим, но и физичес/ ким стрессом. Внешне пациентки были вялы, астенизированы, иногда мо/ торно заторможены, физическая астения сочеталась с психической. Не/ редко им были безразличны даже результаты операции, потому что "нет больше сил ни радоваться, ни огорчаться".

Противоположностью этому являлся эйфорическое состояние (19% — 11 из 32 пациенток). Осознание того, что организм избавился от опухоли, операция прошла благополучно и нет осложнений от наркоза, приносило женщинам чувство облегчения. Считая, что самое худшее позади, пациен/ тки охотно вступали в контакт, рассказывали о своих переживаниях и стра/ хах до операции, строят перспективы на будущее.

Значительно реже на этом этапе встречались тревожно/депрессив/ ные (13% — 4 из 32) и тревожно/ипохондрические (6% — 2 из 32) рас/ стройства, среди которых ведущей являлась тревога по поводу от/ далённых осложнений операции, инвалидизации, прогрессирования за/ болевания, а также проблем общения с окружающими, родственниками и семьёй. Дисфорический синдром (9%— 3 из 32 больных) выражался в ви/ де периодов раздражительности, злобности, недовольства окружающи/ ми, врачами и медперсоналом, которые недостаточно внимательны к их заболеванию. Подобное отношение распространялось и на родственни/ ков, которые, по их мнению, недооценивали тяжесть состояния и не про/ являли должного сочувствия к ним.

Таким образом, знание индивидуальных клинико/психологических особенностей больного может помочь врачу онкологу выбрать оптималь/ ную манеру поведения с пациенткой, создать благоприятный психологи/ ческий климат в стационаре, назначить адекватные психотерапевтические и психофармакологические мероприятия, что, безусловно, повысит эффе/ ктивность лечения и возможность адаптации пациентки в условиях сло/ жившегося психологического кризиса. Литература.

1. Бажин Е.Ф. Психогенные реакции у онкобольных. — Л., 1983. 2. Возный Э.К., Малова Ю.В. Индивидуально/психологический под/ ход в комплексном лечении онкобольных. //Вопросы онкологии. — 1999. — Т.45, №2. — С.202/204.

3. Володин Б.Ю., Куликов Е.П., Савин А.И., Володина Л.Н. Значение психологической реабилитации в онкологии. //Паллиативная ме/ дицина и реабилитация. — 1999. — №3. — С.23/27.

4. Чаклин А.В. Психологические аспекты в онкологии. //Вопросы он/ кологии. — 1992. — Т.38, №7. — С.873/889.

5. Duffy L.S., Greenberg D.B., Younger J. Iatrogenic acute estrogen deffi/ ciency and psychiatric syndromes in breast cancer patients. //Psycho/ somatics. — 1999. — Jul/Aug;40(4). — P.304/8.

Page 26 - pdf_publisher2_project

Page 26 - pdf_publisher2_project